Адам Нэвилл Чез Бренчли Кристофер Голден Брэйди Голден Сара Лотц Рэмси Кэмпбелл Нина Аллан Стивен Галлахер Элисон Литлвуд Стивен Лауз Брайан Лили Кэрол Джонстоун Брайан Кин Кэтрин Птейсек Мюриэл Грей Анджела Слэттер Конрад Уильямс Джош Малерман А. К. Бенедикт 
Новые страхи

Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=51809082
«Новые страхи / Адам Нэвилл, Брайан Кин, Рэмси Кэмпбелл и др.»: Эксмо; Москва; 2020
ISBN 978-5-04-103873-1
Аннотация

У каждого свои страхи. Они стары как мир и вечны. Но прогресс не стоит на месте, и люди почти перестали бояться гнева богов природы. Теперь они боятся быть непонятыми, невинно осужденными, преданными и покинутыми теми, кого они любят, боятся не оправдать доверия или сделать неправильный выбор. Они желают отомстить, даже если придется прибегнуть к потусторонним силам.
Душераздирающие истории от мастеров жанра заставят вас холодеть от страха и скрежетать зубами от гнева. Ведь ужас реален и кроется в мелочах и повседневности нашей жизни.

Новые страхи
Новые рассказы ужасов от мастеров жанра
(под редакцией Марка Морриса)

New Fears – New Horror Stories by Masters of the Genre
Edited by Mark Morris

Copyright © 2006 by Paul Auster All rights reserved
This translation of New Fears, first published in 2017, is published by arrangement with Titan Publishing Group Ltd.
Introduction Copyright © 2017 Mark Morris
Eumenides (The Benevolent Ladies) Copyright © 2017 Adam L.G. Nevill

© А. Авербух, перевод на русский язык, 2020
© Издание на русском языке, оформление. «Издательствво «Эксмо», 2020

* * *

Предисловие
Марк Моррис

Кажется, первым прочитанным мною романом ужасов был «Туман» Джеймса Герберта. Тогда, в 1976 году, мне было лет двенадцать-тринадцать. Но к этому времени такого рода литературу я читал уже несколько лет. Как и у многих писателей моего поколения, любовь к ужасам возникла у меня не от чтения романов, но от чтения десятков, сотен, даже, может быть, тысяч коротких рассказов. С раннего возраста я читал много и жадно – это и до сих пор так, – и вперемешку с произведениями Энид Блайтон, романами из серии Jennings  Энтони Бакериджа, новеллизациями сериала «Доктор Кто», детскими классическими произведениями, вроде «101 далматинец», «Паутина Шарлотты», «Чарли и шоколадная фабрика» и «Остров сокровищ», я читал антологии – большей частью включавшие рассказы о призраках. Некоторые из этих книг были моими собственными, но многие я брал в местной библиотеке.
Помню, что до двенадцати лет читал и любил Nightfrights  под редакцией Питера Хейнинга, Ghosts, Spooks and Spectre  под редакцией Чарльза Молина, Alfred Hitchcock’s Ghostly Gallery  и книгу издательства Target под редакцией Фрейи Литлдейл, которая называлась «Призраки и духи многих земель» (Ghosts and Spirits of Many Lands). 
Были также серии антологий – пятнадцать томов The Armada Ghost Book , шесть томов The Armada Monster Book  и четыре тома Armada Sci-Fi .
Затем, конечно, были ежегодные книги хоррора и историй о призраках издательств Pan и Fontana.
Мое первое знакомство с одним из этих благородных изданий состоялось в 1972 году, когда мне было девять лет. Книга называлась The 7th Fontana Book of Great Horror Stories  под редакцией Мэри Дэнби, и меня сразу пленила желто-зеленая фотографическая обложка с изображением крысы между стеклянными контейнерами на лабораторном столе. Книга принадлежала моей кузине, и как только она мне ее показала, я понял, что должен прочитать ее. Сказать по правде, не помню, что я понимал из прочитанного в то время (хотя в оглавлении фигурировали такие светила жанра, как Джеральд Керш, Роберт Блох, сэр Артур Конан Дойл, Марджори Боуэн и М. Р. Джеймс), но я отлично помню, что чувствовал через несколько лет после этого, читая свою первую Pan Book of Horror Stories. 
Это случилось в сочельник 1975 года, я был в гостях у друга и спал на походной кровати на первом этаже в кладовке, расположенной во фронтальной части дома. Помнится, там царил беспорядок – коробки, висящая одежда, старая мебель. В постели я стал читать книгу, которую привез с собой, The Eleventh Pan Book of Horror Stories .
Не помню, много ли прочел в ту ночь, но знаю, что выключил свет далеко за полночь, уже первого января 1976 года, и попытался заснуть.
Говорю «попытался», потому что как только я закрыл глаза, в темноте послышались шорохи. Мне казалось, что нечто вышло из своего убежища и поползло к моей кровати.
Хуже того, надеясь рассеять свои страхи, я открыл глаза, но от этого стало только страшнее. Потому что в слабом свете уличного фонаря, проникавшем за закрытые шторы, я видел формы, дававшие пищу моему воображению. У гардероба стояла высокая фигура, другая сгорбилась у подоконника. Я запаниковал, включил свет, и высокая фигура мигом превратилась в висящую одежду, а горбатая – в стопку коробок. Я выключил свет, и через несколько секунд шорохи начались снова.
В моем лихорадочном состоянии долгие часы до рассвета превратились в кошмар наяву, и я, совсем изможденный, заснул, лишь когда небо за окном стало светлеть и тени рассеялись. Как ни странно, хоть этот опыт и нельзя назвать приятным, теперь я вспоминаю его с ностальгией и даже с нежностью. Он показал мне, каким могущественным может быть хорошее литературное произведение такого жанра, и, уж конечно, не помешал мне искать подобные рассказы и романы. Напротив, в следующие несколько лет я проглатывал все антологии издательств Pan и Fontana, какие только попадали мне в руки. Они распаляли мое воображение и на долгие годы убедили, что рассказы в большей степени, чем романы, представляют собой главную форму этого литературного жанра.
Нет ничего лучше умело написанного рассказа ужасов. Хороший короткий рассказ может на протяжении двадцати-тридцати своих страниц держать читателя в страхе и произвести неизгладимое впечатление. Слишком часто романы ужасов, вероятно, оттого, что их авторы считают нужным вознаградить читателя за время, уделенное их произведению, заканчиваются на оптимистической ноте: зло побеждено, статус-кво восстановлен. В коротких рассказах, однако, нет таких ограничений, вот почему короткое произведение такого жанра обычно мрачнее и менее утешительно, не говоря уж о том, что более двусмысленно и экспериментально, чем сочинения большего объема.
В детстве мне нравилось предчувствовать ужасное при чтении антологии, когда не знаешь, что будет дальше. Будет ли следующий рассказ страшным, забавным, приводящим в замешательство? Будет ли он о естественном или о сверхъестественном? Будет ли в нем колдовство, призраки, людоеды, одержимость демонами? Или что-то еще более странное, темное и трудно определяемое?
Недавно возникшая тенденция – тематические антологии ужасов, то есть собрание рассказов на конкретную тему. Есть книги об оборотнях и о зомби. Книги историй, в которых фигурируют одни и те же герои или которые разворачиваются в конкретном месте. Нельзя отрицать, что многие из этих антологий превосходны, авторы включенных в них произведений обнаруживают замечательную изобретательность и талант в разрушении ограничений жанра и в своеобразной интерпретации тем. Всякий раз, читая тематическую антологию, я втайне тоскую по антологиям, прочитанным в юности, в которых авторы не знали ограничений и их воображение имело полную свободу.
Вот тут и появляются «Новые страхи». В этом первом томе того, что, как я надеюсь, станет ежегодно обновляемой витриной лучших рассказов ужасов, вы найдете множество подходов, которые покажут, насколько разнообразен этот жанр. На этих страницах вы найдете рассказы, по-новому, по-новаторски рассматривающие древние мифы; рассказы о человеческих бедах, о безымянных и неясных ужасах; истории, где непостижимое и необъяснимое неожиданно вторгается в то, что мы воспринимаем как реальность. Тут есть юмор, надежда, горе и печаль, сожаление и непроницаемая тьма. Некоторые рассказы удивят вас, встревожат, потрясут. Но в первую очередь они захватят вас, вовлекут в развитие описываемых событий и заставят с нетерпением перелистывать страницы.
Наш удивительный жанр может предложить так много!
«Новые страхи» – лишь отправная точка этого путешествия.

Марк Моррис. 
Февраль 2017

Евмениды [благожелательные дамы]
Адам Л. Дж. Нэвилл

Единственное, что в первый день на новой работе, в логистической конторе центра «Агри-Тех», понравилось Джейсону, была Электра и ее длинные ноги. В следующие два месяца его восхищение превратилось в одержимость, от которой он страдал по будням с утра и до конца рабочего дня.
Всякий раз, глядя вслед Электре, уходившей от его стола, Джейсон впадал в гипнотический транс. Всякий раз, как его неуправляемое внимание сосредотачивалось на ее ногах, казалось, что она только это и делает, вечно движется от него, дразня, и в этом было больше мучения, чем приятного.
Электра была единственным лучом света во мраке его жизни, единственным развлечением в рабочее время, которое он приветствовал. Работа в центре уничтожала последние следы его индивидуальности, она, казалось, должна была рассеять надежды на что-то лучшее в жизни, но он втайне трепетал в предвкушении очередного рабочего дня, сулившего верную встречу с нею , надушенной, со вкусом накрашенной, тихой, практически немой, двигавшейся с шуршанием шелка среди письменных столов и серых металлических стеллажей; с сиреной на высоких каблуках, порождавших свою странную музыку стуком по бетонному полу проходов или большим гудронированным пространствам, предназначенным для машин, под вечно серым небом.
Весь рабочий день Джейсона проходил в огромном, но малолюдном «логистическом центре», через который проходили двигатели и запчасти для сельскохозяйственных машин. Здесь же располагался скромный кабинет Джейсона. Саллет-на-Тренте, город, приютивший «Агри-Тех», находился на севере центральных районов Англии, не совсем в «Черной стране», не совсем в Стаффордшире, но отчасти и там, и там, но, как считалось, ни к тому, ни к другому не относился. Саллет-на-Тренте, или Салли, не имел ни географического, ни культурного, ни политического значения. Он не мог похвастаться общественной жизнью или достопримечательностями, привлекавшими туристов. Город с примыкающей к нему местностью были своего рода антиматерией и застряли у пересечения новых скоростных магистралей, по которым люди проносились мимо.
Пять лет назад Джейсон окончил университет и мечтал стать журналистом в Лондоне, но попал в другое мертвое место сразу за трассой М25, которое могло бы находиться в Бакингемшире. Оттуда он переехал в Саллет-на-Тренте и в первую же неделю после переезда понял, что здесь еще хуже. Ему казалось, жизнь должна бессмысленно пройти среди дорог с двусторонним движением, металлических заборов, жутковато-тихих промышленных зон, белых фургонов, новых домов, выстроенных на железнодорожных насыпях и похожих на склады розничных торговых центров размером с футбольное поле, торгующих товарами для домашних животных, холодильниками, стиральными машинами, электрическими и газовыми плитами и так далее.
Джейсон обнаружил, что жизнь в таких городах, как Саллет-на-Тренте, представляет собой полную противоположность той, которая могла бы привлекать, вовлекать или воодушевлять человека. Такие города предлагали своим обитателям существование, а не возможность достичь чего-либо существенного, и вследствие этого оставались безжизненными. Джейсон также обнаружил, что рабочие места создавались и занимались в них обычно людьми, лишенными воображения.
В Салли на Джейсона навалились апатия и вялость, обычные для таких мест. Временами ему хотелось закричать, истерически расхохотаться, сломать, что попадется под руку. Чем дольше он жил в Салли, тем сильнее напоминал себе наряженную в дешевый костюм обезьяну, заключенную в клетку или в тесное и замусоренное пространство с бетонными полами и стенами; забытого примата, изолированного от себе подобных, без конца шлепающего себя по лицу широкой безволосой ладонью.
Чтобы не дать мозгу умереть без впечатлений, оставалось лишь заказывать в Интернете книги. Джейсон терпеливо читал их в свободное время, стремился познать себя и понять, как выбраться из сложившейся жизненной ситуации. Это чтение было попыткой защитить от ветра пламя, горевшее в нем три года во время учебы в университете. Во что он превратится, со страхом думал Джейсон, если этот огонек погаснет? Вероятно, в человека, который забудет свое прошлое.
В Салли, как и на прежней работе, сотрудниками Джейсона были большей частью мужчины, удручающе обыкновенные, но циничные, немногословные, все интересы которых ограничивались футболом, машинами, бытовой электроникой, компьютерными играми и выпивкой. Любой, даже самый короткий разговор на работе приводил Джейсона в уныние, порожденное смертельной скукой.
Сетевые сайты знакомств могли предложить лишь восемь одиноких женщин, находящихся в географической доступности, сведения их биографий доверия не внушали. Романтические возможности, которые бы могли облегчить его угнетающее одиночество, оказались скудны. Жительницы Салли, казалось, выходят замуж рано, а матерями становятся еще раньше. Только Электра казалась не такой, как остальные. Что же она за человек и что здесь делает? Не могло быть сомнений, что она училась и после школы, недавно окончила учебное заведение и, вероятно, у нее уже кто-то есть.
Всякий раз, встречая  ее во время обеденного перерыва, – она сидела на одной из лавочек, расставленных вокруг склада на лужайке, пересеченной неасфальтированными дорожками, – Джейсон тщательно выбирал темы, исключающие упоминание о мужчинах в ее жизни. Признайся она в существовании таковых, его реакция была бы столь эмоциональна, что он не смог бы скрыть своего огорчения. Пока же она не упоминала о мужчине в своей жизни – Гэзе, Бэзе, Найджеле, Энтони, Леоне, Джее или Сти, – и Джейсон мог без помех принимать желаемое за действительное. Даже невинный вопрос о товарах, имеющихся на складе, заданный у стола Электры одним из сотрудников, вызывал у Джейсона до того сильный приступ ревности, что у него кружилась голова.
Вероятно, Электра была религиозна и берегла себя. Думать так позволяло то, что из украшений она носила только крестик из белого золота. Джейсон думал, что готов перейти в любую веру, лишь бы быть с нею.
В обществе Джейсона, когда он подсаживался к ней во время обеденных перерывов, она отвечала односложно, полуулыбалась, сама ни о чем не спрашивала, и у него часто возникало подозрение, что Электра о нем того же мнения, что и остальные сотрудники, и что его попытки завязать общение с нею ее тяготят. Иногда он подозревал, что Электра, в лучшем случае, просто его терпит.
Когда Джейсон сидел рядом с нею, голова у него переполнялась кровью, и он говорил глупости, делал замечания столь безжизненные и непривлекательные, что единственным подходящим средством от них казалось направленное на себя членовредительство. Электра накручивала на палец прядь волос, достававших ей до плеч, затем своими зелеными глазами внимательно рассматривала палец с накрученными на него волосами; она не нервничала, но и не была вполне раскованной, всегда сидела, положив ногу на ногу, полосатая юбка открывала колени, одна туфля с высоким каблуком покачивалась, держась на пальцах ноги.
Он настолько потерял голову от этой девушки, что в последний день своего испытательного срока набрался мужества пригласить ее. Пока Электра заваривала чай для всей конторы, Джейсон прошел вместе с нею в кухню, открыл зачем-то дверцу холодильника и сказал:
– Может, сходим куда-нибудь вместе?
После этого вопроса в кухне сгустилось молчание, как будто сам воздух превратился в желе, тогда как пространство между его ушами заполнил шум, какой стоит в подземном туннеле, когда в нем движутся товарные составы. Джейсон, собирая разбежавшиеся мысли, пытался вспомнить заранее отрепетированную реплику, которая позволила бы выйти из затруднительного положения.
О чем он только раньше думал? Он на десять лет старше ее. Он для нее приставала . Это слово повторялось у него в мозгу. Чтобы в его-то возрасте опуститься до такого! Ему захотелось разорвать рубашку на обрюзгшей, усыпанной веснушками груди и дико, по-звериному зареветь. Он, видимо, уже совсем потерял голову и перестал быть человеком, с которым приятно общаться.
– Хорошо. Куда бы вы хотели пойти? – сказала Электра, не глядя на него. Ее безразличие, как ему показалось, объяснялось скукой.
Ей было скучно. Скуку вызывало все, связанное с ним. В ней не было ничего таинственного, загадочного, кокетливого или жеманного, ничего такого, что приписывало ей его воображение. Просто она молода, и ей скучно. Он почувствовал это, когда стены отшатнулись и помещение приняло свои прежние размеры.
Джейсон настолько был уверен в неудаче, в том, что она откажет, что даже не подумал заранее, куда бы они могли пойти.
– А куда стоит… здесь пойти? – спросил он.
Электра нахмурилась.
– Да, в общем-то, особенно некуда. Разве что в зоопарк.

Джейсон снимал комнату в большом доме Викторианской эпохи на самой старой улице города, к сожалению, отделенной от территории, с которой она была связана исторически, после того, как в шестидесятые годы по-новому провели границы графств. После переселения в Саллет-на-Тренте Джейсон сначала надеялся приобрести жилье в собственность, но даже и в городке, расположенном так далеко от Лондона, на обслуживание долга перед банком уходила большая часть его заработка, поэтому приходилось снимать.
Все постоянные жильцы дома, где снимал комнату Джейсон, были мужчины, все старше его и казались еще более усталыми от жизни и более разочарованными, чем он сам. Если ему не удастся вырваться из нынешней ситуации с бесперспективной низкооплачиваемой должностью в богом забытом городке, расположенном у пересечения транспортных артерий, он станет таким же, как соседи по дому.
Лишь один постоянный жилец дома заговаривал с Джейсоном, хотя лучше бы этому Джеральду быть таким же скрытным, угрюмым и молчаливым, как и другие серые фигуры, существовавшие перед бормочущими телевизорами в своих комнатах. Но Джеральд был одним из тех несчастных, кто не может выносить одиночества, но в то же время лишен достоинств, необходимых для общения, и не способен к эмпатии. Джеральд также считал себя знатоком в области муниципальной политики, рассуждения о которой пересыпал фактами из местной политической истории, иногда очень давней. Он всегда говорил с полуулыбкой знатока ироническим тоном, что помогло Джейсону понять, почему соседи дома, где он жил, частенько убивали друг друга.
Но Джеральду требовался слушатель, и на эту роль он выбрал Джейсона, когда тот, перевозя свои скудные пожитки на новое место, старался казаться общительным новым соседом. За что и приходилось теперь дорого платить, всякий раз появляясь на кухне.
Эта часть здания стала своего рода ловушкой, устроенной пауками и морщинистым Джеральдом. Стоило кому-то зайти на кухню, дверь его комнаты на первом этаже со щелчком открывалась, и фигура, в которой было что-то от насекомого, беззвучно выходила в коридор и становилась у двери в кухню, как бы плетя невидимую сеть, из которой не могли бы вырваться его жертвы, если бы решили, и с полным основанием, что голод и жажда лучше, чем компания Джеральда.
Вечером накануне «свидания» с Электрой Джейсон увидел редкую возможность воспользоваться знаниями Джеральда о городе, возможность, которая ни разу не представлялась прежде, когда Джеральд говорил, а Джейсону приходилось слушать. Джейсон принес купленный готовый ужин в кухню на первом этаже и, взмахнув рукой, как волшебник, нажал кнопку «Открыть дверцу» микроволновки. Громко прозвучал сигнал, похожий на звон колокольчика, и через три секунды дверь комнаты Джеральда со щелчком открылась.
– Добрый вечер, – сказал он, став в дверях кухни, и продолжил своим обычным вопросом: – Как там жизнь в яме? – после чего прыснул в бороду в восторге от собственной шутки.
Джейсон отказался от мер, которые прежде предпринимал, чтобы не позволить Джеральду окружить себя со всех сторон. На этот раз Джейсон не противился.
– Я понятия не имел, что в Саллете есть зоопарк.
Джеральд перестал улыбаться и нахмурился.
– Зоопарка нет. По крайней мере, все те годы, что я здесь живу. Я бы знал. Уж можете мне поверить.
Джейсон так был убежден в познаниях Джеральда, касающихся города, что эта новость вызвала в нем полное смятение, перешедшее в страх. Выходило, что Электра выставила его дураком. Если Джеральд говорит, что зоопарка нет, значит, его нет. И разве зоопарк не место, куда взрослые, отцы и дяди обычно водят по выходным девочек вроде дочерей и племянниц? Предложение Электры встретиться с ним у ворот зоопарка на следующее утро, в субботу, должно быть, хитроумная уловка, издевательский отказ, смысла которого он сдуру не понял сразу.
Придет Джейсон на работу в понедельник, обвинит Электру в том, что она сыграла с ним жестокую шутку, а она скажет:
– Вы и вправду подумали? Нет, вы мне скажите, вы не поняли? Я пошутила. Нет, погодите, неужели вы действительно пошли и искали зоопарк? В Салли? – Он так и слышал ее голос. Его позор и унижение станут известны водителям вильчатых погрузчиков к одиннадцати утра. Подумать только, сколько пищи для насмешек и шуток на зоологические темы он дал своим сотрудникам! Надо же быть таким доверчивым! В Саллете нет ни кинотеатра, ни театра, ни музея, ни боулинга. Это просто место, где люди существуют. Отдыхать ездят за город. Откуда в таком городе может взяться зоопарк?
– Но тут было мошенничество, идеальный пример. Довольно типично. – Голос Джеральда вернул к действительности Джейсона, застывшего в оцепенении перед микроволновкой. – Как обычно, деньги исчезли. Джиббит в то время загонял муниципалитет в землю. Так что бюджет израсходовали на никому не нужную дорогу.
Ужас Джейсона в связи с обманом Электры превратился в гнев.
– Какого черта вы несете?! Я вас о зоопарке спросил, а не о бюджетах и дорогах.
Джеральд усмехнулся с таким видом, как будто предвидел именно такую реакцию.
– Это вам и надо понять. Вам надо понять, как все это…
– Нет, мне не надо. Зоопарка нет. Я знаю то, что мне нужно.
– Да, но зоопарк некогда был. Зоологический сад Пентри. Ныне он в руинах. Его до сих пор видно с A2546. Если едете к Банриджу, прямо перед тем местом, где раньше стоял «Человек на луне»… – На эту тему Джеральд распространялся некоторое время. Другой излюбленной его темой были направления дорог, в рассказах о которых он упоминал уже исчезнувшие ориентиры.
– Хватит, – Джейсон умоляюще выставил руки. – Пожалуйста, хватит. Зоопарк. Раньше он был, но больше нет.
– Именно это я и сказал. Когда Джиббит…
– Стоп. Помедленнее. Пожалуйста. Этот зоопарк. Сам зоопарк все еще сохранился. Что еще сохранилось?
Джеральд нахмурился.
– Что есть из развлечений? – спросил Джейсон. – Парк с аттракционами? Ресторан? Бар? Что еще? Зачем туда теперь ходят?
– Ну, вообще-то туда не ходят, разве что члены местного исторического общества. Я одно время был его секретарем, с…
– Джеральд! Зачем туда ходить членам исторического общества?
– Из-за архитектуры, разумеется. Это один из последних оставшихся зоопарков Викторианской эпохи, выстроенный архитектором по фамилии Беллоубай. Свидетельство бесчеловечности. Будь вы животным, доставленным из Азии или Африки, то меньше всего захотели бы оказаться в Зоологическом саду Пентри. Видите ли, вам надо понять…
– Так это музей своего рода, открытый для публики?
– Ничего подобного. Никогда не хватало денег, чтобы его снести, не говоря уж о том, чтобы содержать и поддерживать.
– Так он заброшенный? Заброшенный зоопарк Викторианской эпохи?
– Более или менее. Почему вы спрашиваете?
– Иду туда завтра. На встречу.
Глаза Джеральда радостно засветились. Он увидел благоприятную возможность.
– Что ж, это хорошо. Я ничего. Я тоже пойду. Нет смысла идти без человека, который может рассказать.
– Нет-нет. Спасибо, но нет. Это свидание.
– Свидание? С девушкой? Там? – Потрясение Джеральда в равной степени относилось к тому, что Джейсон знаком с женщиной, и к тому, что они вместе собираются в заброшенный зоопарк.
– Нам рассказы не потребуются. Простите. О здешней истории и тому подобном. Не потребуются.
Получив отказ, Джеральд сдулся.
– Может быть, в таком случае она все знает о зоопарке.
– Сомневаюсь. – Тут Джейсон подумал, что Электра хотела, чтобы в субботу утром он нашел зоопарк на замке и в руинах, что это должно было бы послужить эпитафией его романтическим мечтам. Или она имела в виду, что он сам животное, которое следует держать взаперти? Самое подходящее место для него, досаждающего ей на работе и пялящегося на ее ноги? Господи, подумал Джейсон, и все у него внутри сжалось. Неужели это было так заметно?
– Плохо дело. Религиозные психи довершили то, что начиналось с нехватки средств.
Выведенный из размышлений Джейсон взглянул на Джеральда:
– Что? Что вы сказали? – Кто бы мог подумать, что он когда-либо задаст Джеральду такой вопрос. – Почему плохо дело? О каких психах вы говорите?
Одушевление, столь недавно покинувшее Джеральда, снова к нему вернулось.
– Все животные погибли. Ужасно. Подозревали, что их отравили химикатами, доставленными с производства в Банолле. Зоопарк уже много лет находился в упадке, так что бедные животные были в жалком состоянии. Никаких денег, понимаете. Но прежде чем защитники прав животных организовались, животные пришли в ужасающее состояние. Но косоглазые евангелисты по ночам проникали в загоны и травили животных. Сестры белого креста, так они себя называли. У них был храм на Раддери-уэй, там теперь отбеливают зубы…
В первый раз за время жизни в этом доме Джейсон стоял спокойно, не переминаясь с ноги на ногу, не глядя на часы и не порываясь позвонить по телефону, хотя звонить ему было совершенно ни к чему, и слушал Джеральда.

– Привет! – Электра тепло улыбнулась Джейсону, он и не знал, что она на это способна.
Вопросы, которые ему хотелось задать, цеплялись один за другой у него в мозгу, как клоуны в длинных башмаках. Его мысли окутывал туман смущения и желания, который не желал подниматься. Но сомнений, что у них свидание , не оставалось. Осознание этого повергало Джейсона в дрожь.
Молодая женщина не стала бы носить сапоги на высоких каблуках, колготки из такого блестящего материала, что они казались мокрыми, мини-юбку в обтяжку и столько макияжа, если бы у нее не было намерения произвести впечатление. На прическу она, должно быть, тоже потратила не один час.
– Как мне пройти внутрь? – За этим без паузы он спросил: – Почему именно здесь? – Девушка, в которой он с трудом узнавал свою сотрудницу, показала ему проход между металлическим шестом и проволочной сеткой. Электра на вопрос Джейсона не ответила, но улыбнулась и потупила глаза с накладными ресницами. – Кстати, выглядите потрясающе.
Один из четырех турникетов возле билетных касс повернулся с громким металлическим стуком, когда Джейсон и Электра прошли через бывший вход. Длинный деревянный фасад нес поблекшие изображения животных с человеческими лицами. Неприятный звук поворачивавшегося турникета эхом отозвался в глубине территории, лежавшей за входом, как странный дверной звонок, и затих. Джейсон осмотрелся по сторонам.
Он стоял на гудронированном переднем дворе, который, по замыслу архитектора, должен был вмещать много народу. Напротив турникетов располагался магазин подарков с окнами и дверью, заколоченными досками, и кафе «Гоу-Эйп», окна которого были закрыты ставнями. Фасады павильонов, посвященных различным животным, тянулись до неиспользуемой детской площадки. На ней за стволами наступающих деревьев виднелся красный и желтый пластик детских качелей и каруселей. На некотором расстоянии у миниатюрной платформы, украшенной пышной решеткой филигранной работы, стоял маленький детский поезд с продырявленными шинами. Туалетный блок с плоской крышей большей частью оброс мхом и был завален засохшими ветками. Из дорожек росла густая высокая трава. Повсюду землю покрывали выцветшие обертки от мороженого.
Над всем этим возвышался крутой и высокий холм, вершина которого скрывалась в низкой серой туче. Глядя в сторону этой вершины, Джейсон заметил бетонные стены вольеров, ржавые металлические шесты и свисающие с них обрывки проволоки, догнивающую площадку для катания на электрических автомобильчиках и указатели возле дорожек, идущих через заросли деревьев листопадных пород. Вольеры зоологического сада располагались на склонах этого холма, мимо них вела дорожка, начинавшаяся слева от Джейсона.
Эта странная экзотическая обстановка привела Джейсона в ребяческий восторг. Он подумал, что недооценивал Электру. По-видимому, она способна оценить странную красоту заброшенности, испытывать интерес, не отягченный заумностью, к былому величию и к местной истории? Ему захотелось обнять ее, крепко поцеловать красивые губы, провести ладонями по округлостям ее тела. Она, по-видимому, чувствовала его пыл, и этот пыл ее не отталкивал. Она улыбалась.
– Возможно, это единственное интересное место в Салли. – Это его замечание ей также понравилось. Среди таких развалин ее внезапный смех показался мелодичным и волшебным. Такого смеха Джейсон никогда не слышал.
– Такого больше нигде нет. – Она, запрокинув голову, в восторге посмотрела на холм. – Когда зоопарк работал, мне сюда никогда не хотелось.
Джейсон не был уверен, что правильно понял последнюю реплику, но хотел согласиться с Электрой. Впрочем, что-то заставляло его подозревать, что в своем энтузиазме она безумна. Безумна, но прекрасна, как, по словам Джеральда, были безумны Сестры белого креста. Одна из них, местная красавица, некогда завоевала корону Мисс Великобритании. Она постриглась в монахини этой секты.
– Почему именно здесь? Зачем вы сюда ходите?
На лице Электры появилась полускрытая улыбка, которую Джейсон знал очень хорошо и надеялся, что эта улыбка просто игривая.
– Потому что здесь мне хорошо. Спокойно.
– Часто сюда приходите?
– Очень.
– В одиночку?
– Большей частью. Иногда встречаюсь здесь с друзьями.
Как ни лестна была последняя реплика, так сильно хотелось ему завоевать расположение этой девушки, что он предпочел думать, что она бывает здесь одна и это место готова разделись только с ним.
– Они придут сюда позже. Можем встретиться.
– Ваши друзья придут? – Джейсон надеялся, что его разочарование не слишком очевидно.
Электра пошла по дорожке, начинавшейся слева от них, и он подумал, что она хочет таким образом и уйти от его расспросов и показать ему что-то еще. Джейсон видел по ее лицу, что ей не терпится подняться на холм выше. Он не поспевал за нею, идти быстрее не позволяли новые ботинки. Электра держалась свободнее, чем обычно, она шла, запрокинув голову, как будто подставив лицо солнечным лучам. Сейчас Джейсон видел Электру такой, какой она никогда не бывала на работе, и с каждой прошедшей минутой узнать ее было все труднее. Он попытался побороть это чувство, заговорив с ней:
– Вы знаете, что здесь случилось в семидесятые годы, еще до вашего рождения? – Джейсон спохватился, что рискует процитировать части монолога Джеральда, который предыдущим вечером растянулся более чем на час. Рассказ Джеральда изобиловал подробностями о культе, приверженцы которого отравили животных зоопарка, и украшен сведениями о политике муниципалитета, который впоследствии этот зоопарк закрыл. Вскоре не столько одышка от подъема, сколько внезапный страх уподобиться Джеральду заставил Джейсона замолчать.
– Ах, так вы об этом знаете? – В тоне Электры он уловил сарказм. Она остановилась у большого навеса над заросшим вольером, сооруженным из стальных шестов и сетки с большими прорехами. Земли не было видно под толстым слоем опавшей листвы и гнилыми бревнами. Середину вольера занимали заросли молодых деревьев. Высоко над бетонной стеной в тыльной части вольера непривлекательно зияли входы в две искусственные пещеры. Электра усмехнулась, как будто заметила в заброшенном вольере редкое и боязливое животное.
Джейсон одной рукой убрал ветки с листвой от стальной таблички, рельефно изображавшей карту Африки, и провел пальцем по названию одного из когда-то содержавшихся здесь животных: гелада, Theropithecus gelada. 
– Интересно, как они сюда проникли. Женщины. Эти ненормальные, которые отравили животных.
Электра предпочла оставить этот вопрос без ответа. Это вызвало раздражение Джейсона. Наступило неловкое молчание, которое он попробовал заполнить.
– Одну из женщин убили. Но не львы или тигры, которые тогда здесь были, как вы могли бы подумать. Ее убила слониха. Можете себе такое представить? – По словам Джеральда, старая и слепая слониха по прозвищу Долли в своем загоне прижала коленями ноги одной из сестер белого креста к земле, а массивной головой давила ей на туловище, пока та не умерла. Это как раз была королева красоты. Она подползла, чтобы отравить солому мышьяком, но это стоило ей жизни.
Закончив безмолвное общение с пятнистыми скалами и мертвыми деревьями в вольере, где некогда прыгали приматы, Электра отвернулась от ограды и стала подниматься на холм.
– Всегда они все понимают неправильно, – сказала она, и Джейсон не понял, кого она подразумевает под «они». – Люди не знают, что здесь произошло, – добавила она.
– Ах, нет, знают. Эти сумасшедшие отравили всех животных, кроме рептилий. По-видимому, забили дубинками мелких, кого сумели загнать в угол. Меня вовсе не удивляет, что… город… – Джейсон едва не сказал «муниципалитет», это слово было бы совершенно неуместно на свидании, – …хочет, чтобы здесь было тихо. Все это немного жутковато – вам не кажется? – если знать, что здесь случилось. По-моему, уцелевших женщин отправили в лечебницу.
Джейсон понимал, что его комментарии неприятны Электре. Вероятно, дело было в мрачном настроении, от которого он не мог избавиться, оказавшись в зоопарке.
– Люди не знают, почему это случилось. Их там не было. – Электра произнесла это резко, но с лукавинкой в прекрасных глазах, как будто была посвящена в тайну, которую не могла раскрыть. От этого она казалась простой и еще более молодой. – Не следует делать заключение, не зная фактов, – добавила она. – Ужасные вещи случаются по определенным причинам. Разве не знаете?
– Да, конечно, – поспешно проговорил Джейсон, отчаянно желая вернуть Электре прежнее настроение.
Он шел за ней в молчании, и она провела его мимо тесных заросших клеток для сов, больших австралийских зимородков, макак, алых ара и амазонских попугаев. Подъем вызвал у Джейсона одышку, он весь взмок и пытался скрыть это, отставая от Электры. Она быстро шла, ее красивые ноги поблескивали в металлическом свете и, казалось, без усилий посылали тело к началу длинной бетонной лестницы, ведшей на следующий уровень.
Табличка рядом с металлическими перилами в начале подъема сообщала, что орангутанги, гиббоны, шимпанзе и лемуры отбывают заключение где-то выше. Кроны небольших деревьев образовывали арку над лестницей, погружая ее в густую тень. Джейсону приходилось пригнуться, чтобы не задевать ветви головой.
– Вы идете или как? – сказала Электра.
Он так запыхался, что с трудом проговорил:
– Есть ли какая-нибудь другая дорога? – Он сильно натер пятку левой ноги.
С вершины холма из одетых туманом деревьев донесся пронзительный крик, который Джейсону хотелось принять за человеческий. Перед мысленным взором встали желтые зубы, пыль, поднимаемая черными ступнями с когтями. Он представил себе худые волосатые конечности, хватающиеся за ветки деревьев, в отчаянной попытке оторваться от погони других мохнатых теней.
Электра захихикала. На мгновение, прежде чем она скользнула в темный туннель лестницы, выражение ее лица показалось Джейсону особенно сладострастным. Распутным, жестоким и свойственным женщине гораздо более старшей, такое не могло появиться на юном лице Электры.
Джейсон так резко повернулся на крик, что чуть не упал на перила у начала лестницы. Он осмотрел темные влажные кроны деревьев над собой и взглянул вдаль, на заостренные бетонные крыши, которые так странно выглядели в тумане над верхушками деревьев у вершины. Глядя на туман, он вдруг подумал о разрушенном храме во влажных джунглях на горном хребте где-нибудь в Азии. Все это в совокупности, крик, туман, буйство зелени, заставляло Джейсона подозревать, что он оказался за пределами Саллета-на-Тренте, города, который по-настоящему не относился ни к одной из административных единиц.
На каменной лестнице из тени сверху доносился стук каблучков Электры.
Джейсон торопился за ней. Он дважды позвал ее по имени и попросил: «Подождите!» Она игриво засмеялась, находясь, как ему показалось, гораздо дальше от него, чем он ожидал.
Свод ветвей не пропускал света, и Джейсон едва видел, куда ступает. Он шумно дышал, в голове стучал пульс. Споткнувшись, он едва не упал, не сумев ухватиться за поручень. Но среди запахов гниющей листвы и влажной земли он чувствовал аромат духов Электры. Он преследовал это благоухание.
Наконец Джейсон повернул за угол бетонной лестницы, и в конце туннеля, образованного деревьями, как монета из белого золота, показался дневной свет. Когда до вершины оставалось уже недалеко, Электра радостно крикнула: «Не отставайте!» – и исчезла. От этих слов Джейсону показалось, что он в два раза старше, чем на самом деле.
Вдруг сбоку от лестницы второй раз раздался животный крик, сопровождающийся приближающимся шумом, потом невидимое животное замерло, как показалось Джейсону, у него над головой. Он остановился. Животное знало о его присутствии, Джейсон не сомневался с этом так же, как не сомневался в силе затаившегося в темноте наверху и в его способности быстро перемещаться.
Добравшись до вершины, Джейсон был едва жив от усталости и страха. Но Электра не ждала его на широкой и зеленеющей бетонной дорожке.
Он посмотрел назад в туннель, из которого вышел, согнувшись и ощущая во рту вкус крови. Там, внизу, снова все было тихо. Но теперь он знал, что сорок лет назад сестры белого креста уничтожили не всех животных, содержавшихся в зоопарке. Какая-то обезьяна, должно быть, уцелела и принесла потомство. В британской фауне никто не мог бы издавать такие адские крики, никто из крупных животных не мог бы так проворно двигаться на такой высоте.
Это-то, видимо, и привлекало Электру и ее друзей. Они знали, что зоологический сад не совсем пуст, как считалось в городе. Электра хотела удивить Джейсона чем-то особенным и тайным, чем-то таким, чего он не мог бы увидеть в другом месте. Теперь ее загадочные замечания становились для Джейсона более понятными.
Но где же сама Электра? Джейсон опасался, что их свидание переросло в детскую игру в прятки. Он слишком устал и был слишком потрясен, чтобы играть в такие игры. Пусть его ожидает награда в виде поцелуя Электры, но Джейсон хотел вернуться домой.
Перед ним по обе стороны от единственной дорожки тянулись вольеры для животных, перед каждым из которых располагалась приподнятая платформа для посетителей. Джейсон несколько раз позвал «Электра!», но ответом ему была лишь тишина, которая, как ему показалось, говорила о том, что существо, находившееся в зелени где-то рядом, затаилось.
Единственный приемлемый для него путь отсюда вел вперед и вверх, но Джейсон надеялся со временем найти дорожку, которая спускалась бы вниз. Изначальная планировка зоопарка здесь, близ вершины, была гораздо яснее. Дорожка спиралью опоясывала холм и постепенно поднималась по склонам. Видимо, предполагалось, что посетители во время подъема будут останавливаться и рассматривать животных, а все прочее увидят при спуске.
Теперь с одной стороны от Джейсона находился вольер для орангутангов, а с другой – для шимпанзе. Он понял это на платформе для зрителей по неумело написанному на щите изображению рыжей обезьяны. В противоположном вольере на цепях были подвешены бревна, на которых некогда резвились шимпанзе. Некоторые из них все еще покачивались, как будто с них только что кто-то соскочил. Джейсона охватил ужас, который он попытался проглотить, как ком в горле. Он боялся, что из одного из темных проемов в бетонной стене дома для шимпанзе появится обращенное к нему черное лицо. В широком бассейне валялись пни деревьев и сучья.
Позади Джейсона, с территории орангутангов, донесся громкий плеск, как будто что-то тяжелое плюхнулось в воду.
Джейсон, дышавший, как астматик, бросился к ограде, не решаясь подняться на платформу, казавшуюся ненадежной.
В шести метрах под ним находился ров с водой. Видимо, в свое время он служил препятствием для обезьян или позволял им купаться. Сейчас он был полон грязной дождевой воды, покрытой ковром из опавших листьев и веток. В одной части рва вода волновалась и маслянисто выплескивалась на зеленеющие бетонные берега. Что бы ни скрывалось под опавшими листьями, это животное не выныривало.
За рвом стояли полусгнивший деревянный домик и две большие, состоявшие из нескольких каменных блоков фигуры обезьян. Джейсону они показались грубыми изображениями слабоумных божков, забытых в замусоренном гроте.
Он чувствовал крепкий животных дух – пряный, свежий, богатый аммиаком, который бил в ноздри и грозил вывернуть наизнанку желудок.
Он прибавил шагу и быстро дошел до перекрестка, откуда можно было идти вниз, вверх и прямо вперед.
– Электра! – завопил он от злости и от страха, и среди влажных деревьев собственный голос прозвучал на удивление слабо. Джейсону показалось, что и воздух стал гораздо теплее, и сильнее запахло сухими листьями.
Ответ донесся откуда-то издалека и сверху. Это был ужасный крик, перешедший во что-то похожее на безумный смех. Джейсон подумал, что, вероятно, это еще один из уцелевших потомков обезьян. Но чем же они здесь питаются?
Теперь Джейсон находился ближе к вершине холма, примерно на полдороге к ней, и мог лучше рассмотреть то, что ожидало его, если бы он отважился подняться выше. Несколько сводчатых бетонных крыш – каждая напоминала миниатюрный Дом Оперы в Сиднее – выступали из тумана между двумя большими дубами. Вероятно, это была одна из тех архитектурных достопримечательностей, которым Джеральд приписывал историческую ценность.
Под пустым и безразличным небом Джейсон видел также грязную статую пингвина, который раскрывал обломанный каменный клюв. Бетонная птица навеки застыла, жалуясь криком на одиночество и неволю в проклятом месте, где ее оставили.
Воображение Джейсона лихорадочно заработало.
На самой вершине виднелась красная черепичная крыша. Прямо под ней, в просвете между кронами деревьев, Джейсон увидел Электру, которая разговаривала по крайней мере с тремя женщинами в темных одеждах. На фоне бетона, потерявшего цвет от времени, лица собеседниц Электры выглядели особенно бледными.
Все они повернулись и смотрели на него сверху вниз. Электра энергично помахала рукой. Ее собеседницы оставались неподвижными и только смотрели.
Джейсон трусцой обогнул огороженный стенами участок для жирафов, ныне заваленный битым кирпичом и камнями. В вольерах, где раньше держали тапиров, капибар и гривастых баранов, теперь разрослись папоротник-орляк, ежевика и высокая трава.
Стараясь не обращать внимания на боль в натертых ногах, Джейсон думал, что должен вызывать у женщин опасения, если не враждебное отношение, поскольку зашел на территорию, где ему не рады.
«Смешно так думать, – пытался убедить он себя. – Разволновался из-за одичавших потомков обезьян, содержавшихся в зоопарке. Только и всего». Он догонит Электру и заставит ее объяснить, что это за странные крики. Но что она сможет предложить в качестве объяснения тому, что соскользнуло в ров с маслянистой водой возле вольера с орангутангами?
Решив не смотреть за железные прутья, чтобы не пугаться того, что может находиться в вонючих вольерах, Джейсон бросился вперед и наконец, запыхавшийся и весь мокрый от пота, добрался до места, где последний раз видел Электру.
Он снова оказался один, перед ним лежало крошечное озерцо с дном из грязного бетона, заваленное опавшими листьями, где некогда скользили в воде морские львы. Невероятно, но, несмотря на сорок лет, прошедших со времени закрытия зоопарка, от застойной бетонированной лужи все еще пахло гниющей рыбой.
На противоположной стороне большой вымощенной площадки стояло бетонное сооружение с куполом, который Джейсон видел снизу, и с крышей, расписанной под снег и лед. Некогда здесь жили пингвины. Теперь же единственной нелетающей птицей здесь было печальное каменное создание, которое Джейсон также видел снизу над вершинами деревьев. С того места, где он сейчас находился, время и швы между каменными блоками делали один видимый глаз статуи безумным: казалось, пингвин до смерти напуган.
Дверей в проемах того, что прежде называлось «Арктической ареной», давно не было, но вонь, которой повеяло из темноты, легко победила любопытство Джейсона, и он раздумал входить внутрь.
Он снова позвал Электру, но на этот раз ответом ему был не крик из зарослей деревьев, но шум под куполом «Арктической арены», как будто кто-то там сгребал опавшие листья. Что бы ни шуршало, он не сомневался, что это не Электра.
Все, находившееся ниже Джейсона и вокруг, вселяло в него неуверенность в себе и страх. Пытаясь отыскать Электру на самой вершине, он дважды споткнулся. Он неровно и учащенно дышал, мысли его были в расстройстве. Одежда промокла, в горле пересохло от ужасной жажды.
Вверх. Какой-то глубоко запрятанный инстинкт подсказывал Джейсону, что Электра будет ждать его на вершине. Он снова стал подниматься в гору.

Он нашел Электру на вершине.
Она сидела за одним из двадцати металлических столов для пикника, расставленных снаружи у ресторана с красной крышей и с окнами, заколоченными досками. Электра казалась озабоченной, если не скучающей, какой он обычно видел ее на работе. Ее красивые розовые губы были недавно снова подкрашены и приоткрывались, когда она смотрела на одноэтажный террариум по другую сторону от площадки, занятой столами. Она положила ногу на ногу и позволила юбке обнажить верхние части золотистых чулок, к которым крепились короткие резинки.
Других женщин теперь не было видно.
Джейсон заговорил не сразу, пришлось собраться с мыслями. Он не знал, что сказать о пережитом на этом холме.
Но более, чем внезапное появление Электры, Джейсону мешала сосредоточиться жара. Иссушающий зной проникал через беловатый туман над площадкой со столами. Джейсон снял пальто. Пятна пота расплывались на его рубашке и джинсах. Запах разгоряченного тела мог вносить свой вклад в и без того насыщенную запахами атмосферу, но точно он этого сказать не мог.
– Вы не спешили, – сказала Электра с жестокой улыбкой.
– Где… остальные? – Джейсон поморгал, сгоняя с век капли пота, и посмотрел на небо. Солнца не было.
– Вы хотите знать, зачем это?
– Простите?
– Я покажу вам дорогу.
– Что?
– Мы готовы! – крикнула кому-то Электра.
За закрытыми металлическими дверями террариума что-то стало с грохотом бросаться на стены, пол и потолок. Судя по звукам, их производило существо крупное. Затем оно издало шуршащий звук, как будто палкой провели дугу по песку. Металлические двери задрожали в проемах.
Джейсон едва не упал, повернувшись к скамье, на которой сидела Электра. Он подошел к ней, и тут она встала и подняла подол тугой юбки к талии. При других обстоятельствах это было бы шокирующим, хотя и возбуждающим выставлением себя напоказ, но сейчас показалось Джейсону грубым и неприятным. Безволосый лобок Электры был едва прикрыт прозрачным нижним бельем черного цвета. Ее сильные ноги, казалось, светились в нейлоновых чулках.
– Мы должны стать, как звери, чтобы быть с остальными. Быстро. Сделай это быстро, – сказала она и запрокинула голову, как если бы уже испытывала экстаз.
Несмотря на отвращение, член Джейсона затвердел и распрямился, как бесчувственный питон, движимый исключительно запахом и инстинктом.
Девушка предлагала себя, но ему или кому-то другому, он не понимал. То, появление чего она, как ему казалось, ждала из террариума, что скручивалось кольцами, корчилось и билось о старые металлические двери, заставило Джейсона захныкать, как ребенка. Причиной стонов Электры был либо ее собственный страх, либо половое возбуждение, либо и то, и другое.
Пониже вершины разразились звериные крики, рев и вопли, как будто зоопарк снова стал полон обитателями, которые давно уже ожидали кормежки. Ветви в кронах деревьев, стоявших вокруг площадки для пикника, пришли в движение. Зной от невидимого солнца пек непокрытую голову Джейсона все сильнее, мысли пропали, остался только ужас.
– Ну же. Впусти его в свое сердце. В свое сердце, – сказала Электра, легла спиной на стол для пикника и раздвинула бедра.
Джейсон отбежал к началу дорожки, которая должна была вести от вершины вниз.
Из-за закрытого ставнями окошка, из которого прежде в заброшенном ресторане продавали мороженое, послышался пронзительный крик, но, судя по голосу, кричала женщина, которая была старше Электры:
– Ляг с маленьким черным ягненком!
Джейсон попытался посмотреть в сторону окошка, но потерял равновесие и упал, поранив колени и ладони. Боль несколько отрезвила его, и он сумел подняться на ноги.
Двойные двери террариума раскрылись, не выдержав ударов изнутри, и заскрежетали по мостовой. Запах горячего гнилого мяса вырвался, как ядовитый газ, и окутал вершину холма.
Две худые женщины в пыльных черных одеждах вышли из дверного проема террариума и пошли по мостовой, спотыкаясь и сталкиваясь головами, как будто чтобы встряхнуть ужасы, сокрытые в их черепах.
Электра, лежа на спине, подняла нижнюю часть туловища в воздух, в нетерпении расставив ноги.
Два изможденных призрака женщин пали на колени и зарыдали. Между ними бросилось что-то толстое и черное.
Это явилось из террариума на свет дневной, как ужасный язык. Туловище толщиной с канализационную трубу тяжело волочилось по грязной земле. Голова твари, покрытая грязными болтающимися повязками, красными у концов, шлепнула по мостовой рядом с Электрой. Черная кожа, которую успел увидеть Джейсон, казалась такой же бугорчатой, как у мертвого левиафана, оказавшегося на берегу после отлива.
Джейсон добежал до края небольшого плато на вершине и стал спускаться по склону.
Позади него или где-то в низких горячих облаках над ним заскрежетал огромный турникет. Джейсон прикусил себе язык и сбросил оба ботинка.
На полдороге к подножию холма он взобрался на стену вонючего вольера, некогда предназначавшегося для бурых медведей, и забился в открытую клетку в его тыльной части. Ее обитатель, наполовину засыпанный сухими листьями, испугался еще сильнее, чем сам Джейсон.